Маша  Пойндер родилась в 1962 г. в  Москве. Живет и работает в Париже с 1982 г. Закончила Ecole Nationale Supérieure des Arts-Décoratifs (Париж).
Начала заниматься рисунком и живописью, когда ей было шесть лет, и с тех пор не останавливалась. Первые пятнадцать лет провела между Москвой и Парижем, подле своих учителей, которые передавали ей знания, зрение, корни, стараясь с тех пор обогатить, расширить приобретенное, в частности благодаря многочисленным путешествиям, питаясь традициями разных континентов, культур, движениями, в том числе абстрактным экспрессионизмом. С тем, чтобы пойти дальше, освободиться и продолжить собственные исследования и первопроходство к тому, что беспрестанно открывается, к первоисточникам живописи.
Работы Маши Пойндер есть в собраниях Musée d’Art Moderne de la Ville de Paris, Musée National d’Art Moderne, Fine Arts Museums of San Francisco, New York Public Library, Rijksmuseum, а также в многочисленных частных коллекциях в Соединенных Штатах, Франции, Германии, Бельгии, Великобритании, Италии, России. Ее выставки проходят в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Париже, Лондоне.

«Живопись все больше и больше становится для меня музыкой. Вместо того, чтобы ее видеть, я все больше и больше ее слушаю и слышу. Цвета, они также и звуки, любой музыкант вам это скажет. Если цвет не звучит, он не живой. Цвета образуют между собой аккорды, создавая тем самым новое, третье звучание. Равно как и в музыке, в живописи существуют ритм и конструкция, тональности и ключи, необыкновенно сложная музыкальная ткань.
Что же до рисунка, до линии, она управляет вами, она вас и ведет. Более чем когда бы то ни было, она приблизилась к танцу. Pina Bausch, Merce Cunningham продемонстрировали это в своем творчестве каждый по-своему. Позволить линии танцевать – высшее счастье. Так же как музыкант позволяет танцевать звуку, как танцор рисует своим телом.
После более чем сорока лет практики я достигаю точки, я подхожу к порогу, где знания наконец уходят, где тело и то, что за ним, где вы - знаете, не используя мысль (ведь говорил Рихтер, цитируя Фалька, что «когда много работаешь, наступает момент, и вода начинает закипать»). Освободившись, наконец, от контроля мысли, от ее доминирования, вы становитесь восприятием в почти чистом виде, и связь с невидимым, неизвестным, бесконечным очищается, освобождается от описания. Живопись может, наконец, рождаться и бить ключом из своего собственного источника.
Тогда многое становится возможным. Расширение восприятия вызывает, в свою очередь, расширение живописного поля. И чем больше увеличивается территория, принадлежащая живописи, тем сильнее раскрываются границы вашего восприятия. И так, одно за другим, по спирали, которой нет конца.
Живопись - один из инструментов для проникновения, хотя бы в крохотной доле, в непроницаемые тайны мира. Холст, бумага, поверхность - есть окно, где видимое и невидимое встречаются, соприкасаются, где тайна приоткрывается и проявляется невидимое».   Маша  Пойндер